 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Это – в столбик рифмованный стук, Это – нечто на что-то похоже, Это – гитики мнимых наук, Это – вместо мурашек по коже. Это – дружный сознаний поток, Это – пир вороватых незнаек, Это – кто-то сдержаться не смог Не свинтить пару чеховских гаек. Это – жесть имитирует гром, Это – дней никоторые числа. Это – некто большим животом Низвергается в области смысла. Это – в сан возведенный прикол, Это – храп кобылицы гламура, Это – Фету осиновый кол – Забычкованный факел Амура. Это – пультов и флейт суета, Это – хор петухов и кукушек, Это – в воздухе мух чернота Комаров истребляет из пушек. Это – марш неопрятных бород, Это – рак на безрыбье в фаворе, Это – приобрело переплет, Хоть писалось всегда на заборе. Это – звук отменяющий слух, Это – клоны зрачков и гортаней, Это – праздник надравшихся слуг, Это – массы в процессе восстаний. Это – «Муркой» рыдает орган, Это – месса на сотнях расчесок, Это – рынка словес чистоган, Это – шустрый совка недоносок. Это – скупка рогов и копыт, Это – тризна Шалтая-Болтая, Это – муза настырно сипит, На пивко в переходе сшибая. Это – в счете приписка нолей, Это – сдача Мамаю на милость, Это – голый парад королей, Это – даже и Фрейду не снилось. Это – бьется в печурке Шинель, Это – бес, обещающий славу, Это – звездный десант на панель. Это – Наше Всё. Наше по праву. Tags: Наше всё
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Что за зверь такой «Абабочка»?
В. Топоров о А.Кушнере «А бабочка крылышками бяк, бяк, бяк, бяк....»
Ю.Ким. Песенка министра-администратора из т/ф "Обыкновенное чудо" А. Кушнер (а бабочке) * * * А бабочка стихи Державина читает
И радуется им: Я червь, — твердит, — я Бог!
Убогий червячок вдруг крылья распускает:
Узорная канва и радужный глазок.
Уж точно, у нее для гордости и грусти
Все основанья есть, и больше, чем у нас.
Огневка, махаон. Поднимет и опустит,
И сложит, и опять горит павлиний глаз.
И кажется порой, что эта близость к Богу
Досталась ей за то, что близость к червяку
Томит сильней, чем нас, летунью-недотрогу,
Чудовище в мехах, красавицу в шелку. .............................................................................................. Абабочка, томясь, Акушнера читает,
Ачервь крылатый знай в земле себе ползет,
Абога ничего уже не удивляет,
Аперлами стихи Державин рассыпает,
Акушнер знай себе по зернышку клюет. Tags: Пародия. Эпиграмма
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Юлий Гуголев Спроси у Демона, зачем искривлен рот,
зачем Сардиния вовек не увядает?
Светлеет детский воск. Тяжелый дым витает,
и глина сохнущая держит небосвод. Обучен циркулем, взращен гончарным кругом,
ты накренился, чтобы двигалась вода
к змеиным челюстям, до рыбьего хребта,
на вымершее дно, к зеленоватым стругам. Скажи, кузнец, скажи, кого хоронишь ты,
веревку ли, змею, быка иль куропатку?
Но перьям не спасти летучую лопатку,
железу не спасти израненной пяты. Обманутый колосс, последний страж из меди,
сквозь пурпур на тебя уже наставлен взгляд.
Опять ее уста сулят тебе бессмертье,
опять ее глаза безумие сулят. На этом берегу, не знающем порядка
распаханной земли, вы спрячете вдвоем
веревку и змею, быка и куропатку
в единственный сосуд, запаянный гвоздем. Сардиния, прощай, но, кроме тех двоих,
я тоже устоял на этой почве зыбкой,
ощерившись тебе сарданскою улыбкой
и умерев в объятиях твоих. * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * Спроси хозяина, зачем удручен взор,
когда сардины он неловко открывает?
Консервный блещет нож. Знакомый дух витает,
и тулов рыбьих бледен мельхиор. Снедаем жадностью, презрев обычай русский,
ужели мнит он, чтобы алчущего рта
насытил частокол копченого хребта,
и во Вселенной нет изысканней закуски? Скажи, скупец, скажи, почто скрываешь ты
от гостя ветчину и в кляре куропатку?
Желаешь утаить нежнейшую лопатку,
подсунув гад морских консервные хвосты? Первейший скопидом, последний жмот и жила,
не знает твой стыда остекленелый взгляд!
Кто пестовал тебя – Харибда или Сцилла?.
Кто вырастил сей жлобства вертоград? Как старый паладин мещанского достатка,
проворною рукою упрятал в сундуке
лопатку, ветчину и в кляре куропатку,
шаги мои едва заслышал вдалеке.
Сардин я не коснусь, но все же, знай, кощей:
на кухонном столе, трезубцем ржавой вилки,
голодный рот кривя подобием ухмылки,
я напишу о скупости твоей! Tags: Пародия
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Продолжая тему: Ирина Евса Всяк чужой язык словно конь троянский.
Но душе, привыкшей к любым нагрузкам,
все же легче выучить итальянский,
чем тебя ловить на ошибках в русском.
Чтоб в эдемской области жить не ссорясь
и пока жара нас не разморила,
ты меня научишь в марсальский соус
добавлять шафрана и розмарина;
забывать про шапку: не так суровы
зимы здесь, и снег выпадает реже,
чем в моем краю украинской мовы,
а людские глупости всюду те же.
Я легко привыкну к хорошим винам
и к тому, что Рим не способен тихо
размышлять. Ты мог бы норвежцем, финном,
шведом быть — тогда б я хватила лиха.
Если знать язык, можно и без света
бороздить терцинами град латинский,
утешаясь тем, что в иные лета
здесь бродили Бродский и Баратынский.
И в конце концов отразиться в стольких
водах, где кочевники кучевые
расправляются, как на липких стойках
по-славянски смятые чаевые. ........................................................................... Всяк не свой размер словно муж соседки.
Но руке, привыкшей писать по-бродски,
все же легче рыться в чужой барсетке,
чем самой рожать свой глагол неброский. Есть рецепт известности, он же способ:
как отжать из слов горделивый гарум,
настрогать щепы из иконных досок,
из всего того, что досталось даром; как забыть о том, что уже звучало,
запихнуть назад гениальный шнобель,
и своим шестком отчертить начало.
И глядишь, тебе улыбнется Нобель. Если знать рецепт, можно белым зайцем
колесить по рифмам заемным, смыслам,
сочинять псалмы. Что твоим ногайцам
вброд бродить с мечом по Днипрам и Вислам. И в конце концов, исписать бумаги
столько, чтобы зараз читатель росский,
заливая зенки в своем овраге,
и не вспомнил, кто был Иосиф Бродский. Tags: Бродский, Пародия
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Татьяна Щербина
Милицейские жезлы березок,
пиво с воблой за дачным столом -
царство сна из неструганных досок
цвета пыли, прибитой дождем.
Жизнедеятельность явлена выше:
муха бодро слетает с небес,
и комар, свежей кровью насыщен,
продолжает вальсировать, лес
приготовил клеща для внедренья
в мозг искателя белых грибов.
Слепень действует крадучись, тенью
пьет, казалось, последнюю кровь,
но к любителю русской природы
злобный шершень уже подоспел.
Пролетают стрекозы, как годы
над горой искореженных тел. * * * * * * * ** * ** * * * * * * * * * Паровозные трубы портвейна,
килька россыпью, хлеб и чеснок –
посудачить с Природой келейно
наконец улучила часок.
Как на новых друзей незнакомых
посмотрю на роящихся мух:
сколько бодрости есть в насекомых,
как возвышен фестончатый дух!
Вот комар, производственник вальса,
опьянел уж от крови моей –
Ну чего ты, дружок, испугался?
поэтессы поэтов – добрей!
Хватит крови моей для внедренья,
и на слепней, зловредных шершней,
даже мозга клещам– как варенья:
ничего мне не жаль для друзей!
На закуску сорву мухоморы,
чтоб расширить сознанья предел:
как стрекоз выразительны взоры –
будто ангел какой пролетел!… Tags: Пародия
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
И. О. Горыныч-Цербер
Кому на Руси дать?
(хоррор-шоу)
В каком году – рассчитывай,
В какой земле – угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь критикесс:
Роднянская, Ганиева,
Орлова да Рубанова,
Голенко, Погорелая
И Пустовая тож.
Сошлися и заспорили,
Которому писателю
Из поколенья нового
Дать можно пальму первенства
Сегодня на Руси.
Одна сказала: «Сенчина
С утра читайте до ночи,
Не тратя время попусту
На сон и туалет».
Другая возразила ей:
«Откройте Садулаева –
Там всё с натуры писано,
Он – правды проводник!»
О Шаргунове третия,
Цитируя Ермолина,
Пропела с придыханием
Пространную хвалу.
Четвертая подумала
И вымолвила с пафосом:
«Значительней Прилепина
Сегодня не сыскать».
О Новикове пятая
Мечтательно заметила:
«Такой природной крепости
И мощи выразительной
Не видано давно».
С лукавою усмешкою
Шестая имя Зоберна
С ошибкой в ударении
С трудом произнесла.
«Гуцко!» – седьмая вскрикнула,
Навеки очарована
Величиною Букера
И ростом ВВП.
Так начался эпический,
Идейно-эстетический,
Этический, практический,
Ожесточенный спор.
И день они промучались,
И два они промаялись,
На третий, чуть не падая,
Всё продолжали прю
Роднянская, Ганиева,
Орлова да Рубанова,
Голенко, Погорелая
И Пустовая тож:
Которому писателю
Из поколенья нового
Дать можно пальму первенства
Сегодня на Руси.
Но тут случилось страшное…
Фигура замаячила
На столбовой дороженьке
В далеком далеке.
Прищурясь, наши спорщицы
Приметили Читателя
И бес какой-то дернул их
Призвать его в судьи.
«Скажи-ка нам, любезнейший,
Бесценный, уважаемый,
Любимый и единственный
Читатель наших дней!
Которому писателю
Из поколенья нового
Согласно нашим выкладкам
По праву пальму первенства
Сегодня можно дать?»
Читатель позадумался,
Понурил буйну голову,
Вдохнул всей грудью воздуху
И каркнул: «Невермор!»
Семь ртов тогда разинулось
И больше не захлопнулось,
Разулось глаз четырнадцать,
С них спала пелена,
И тишина блаженная
На полосы журнальные
Несжатые спустилася.
Читатель же исчез.
В каком году – рассчитывай,
В какой земле – угадывай,
Но верные свидетели
Рассказывают, что
И в вёдро, и в ненастие
Стоят неколебимые
И всем ветрам открытые
Вдоль столбовой дороженьки
Семь
соляных
столпов. Tags: Ироническая стилизация. Не мое
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Дмитрий Веденяпин Сияла ночь…
Фет Сияла ночь; бред вспыхивал, как воздух,
В твоих зрачках и был непобедим,
Стеклянный куб террасы, небо в звездах,
Трава и дым. В отчаяньи сплошных несовпадений,
Сквозь сон и свет,
Беспомощно среди ночных растений,
Рыдать, как Фет. Стать маленьким, похожим на японца,
Непрочным, как стекло,
Открыть глаза, чтобы увидеть солнце,
А солнце не взошло. ------------------------------------------------------- Шумел камыш…
песня Шумел камыш; смешно испортил воздух
японец крошечный; был бред неутомим.
И было пиво в банках, небо в звездах,
и травки дым… С отчаянья я написал стихотворенье
про сон и свет,
чтоб словно неполитое растенье
взрыдал бы Фет!
Я знаю с детства: уши у японца
из хрупкого стекла…
Как я люблю смотреть сквозь них на солнце!
– Куда же ты ушла?! Tags: Пародия
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Светлана Кекова Там жили понедельник и среда.
Среда любила маленькие вещи -
иголки, гвозди, дыры в потолке.
А понедельник плакал иногда,
по воскресеньям выглядел зловеще.
Возились тихо мыши в уголке -
их злые дети с длинными хвостами -
и крошки хлеба прятали в руке.
Вода перемещается в реке.
Любовники меняются крестами.
Вот шевелится рыба в рыбаке
остатками поджаренного тела.
На плоском блюде блещет чешуя.
Рыбак стоит в дурацком колпаке,
душа летит, куда она хотела,
а не туда, куда хотела я.
Ее встречают вторник и четверг,
грозы июльской Божий фейерверк,
безумный дятел, жемчуг пресноводный.
Там стая птиц легка, как детский всхлип,
и караван ветхозаветных рыб
бредет по суше, ни на что не годный. ------------------------------------------- Там в огороде в среду у куста,
коза ничья так блеяла зловеще,
что понедельник спрятался в тоске,
а в незалежном городе с моста
кидались в Днепр поруганные клещи;
и понаделав дырок в потолке,
исчадья их с железными ногами,
три жабры на чешуйчатом виске
вздувая, словно рыбы на песке,
из трубочки плевались четвергами.
Июль играл в лото на чердаке
с субботою на раздеванье тела.
Евгений жарко обнял кочергу
и предложил катанье по реке.
Она совсем не этого хотела,
и умерла на том же берегу.
Все воскресенье пятница была…
И с клюва не сумевший снять чехла
голодный дятел двинулся в рассудке.
Там в этот миг война, и бой идет,
но вторники, оставив пулемет,
в коровий блин вплетают незабудки. Tags: Пародия
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
guignol_magor's journal
Previous
